Мудрый Экономист

Что делать, или размышления об антикризисных мерах

"Банки и деловой мир", 2009, N 9

Нынешней осенью российской версии кризиса исполняется год. В прошлом сентябре аналитики, эксперты, журналисты и все остальные дружно обсуждали, кто же виноват в мировом финансовом катаклизме. Сейчас интонация кардинально изменилась, и акцент перенесен на решение вопроса более жгучего: что делать? И чего делать не стоит? Поразмышлять на эту тему мы и попросили нижегородского банкира и ученого Михаила Гуревича.

О девальвации

Одна из самых популярных сегодня тем - второй виток девальвации рубля. Сторонники этой меры считают, что без очень сильной девальвации невозможно "перезапустить" экономику. Она нужна, чтобы стало выгодным импортозамещение и не скукоживался реальный сектор. Проведенная Правительством 10-процентная девальвация нужного результата не дала. Временный эффект небольшого роста, всего лишь, как выразился Михаил Хазин, "складской отскок", и это всем понятно. Дальше события будут развиваться по пессимистическому сценарию: объемы производства в реальной экономике уже упали на 25% (а в строительстве и некоторых других секторах - даже на 50 - 60%) и могут снизиться еще на столько же.

Однако второй, более мощный виток девальвации влечет за собой и высокую инфляцию. Правда, банкам такое развитие ситуации на руку: люди понесут к ним деньги, потому что лучше уж получить некоторый процент по депозиту, чем хранить их "под матрасом", где они обесцениваются изо дня в день. То есть роль банка как посредника возрастает, растет спрос на его услуги. Предприятиям инфляция тоже выгодна - легче обслуживать и гасить долги.

Единственная страдающая сторона - население, которое в очередной раз обирают. Обеспечить его выживаемость можно лишь одним способом - повышая зарплаты и пенсии. Кстати, по статистике, доходы населения за 10 лет выросли в 5 раз, то есть все это время они опережали инфляцию.

Вот это и называется "перезапуском инфляционной модели".

А можно ли без девальвации?

Как показывает опыт, например, Японии и Швеции, можно. Способ, не связанный с девальвацией, называется "отрицательная процентная ставка". Другими словами, тех же самых целей - упростить кредитование, облегчить обслуживание долгов, поднять доходы предприятия и его работников - можно достичь, ничего не девальвируя. Если нефть будет расти, а денежная масса - сжиматься, курс рубля к доллару может довольно скоро вернуться на докризисный уровень. Однако, если сохранять для промышленности высокую кредитную ставку, это тоже ни к чему хорошему не приведет. Сегодняшняя процентная ставка отражает не только дефицит денег и цену, по которой вкладчики готовы предоставлять их банкам, но и опасения кредиторов по поводу возможных невозвратов. Как принято говорить, "добросовестный платит за недобросовестного". Ситуация напоминает начало эры потребительского кредитования в России, когда один известный банк выдавал ссуды налево и направо под 106% годовых, рассчитывая на то, что высокая ставка покроет потери от достаточно массовых невозвратов.

Сегодня просроченная задолженность корпоративного сектора достигла 10%, и банки считают просто: для нормальной работы при цене первоначальных ресурсов в 12 - 18% нужно закладывать не менее 60% надбавки за риск. Остается пустяк - найти предприятие, способное справиться с долговой нагрузкой в 25 - 40%...

Снова обратимся к статистике, утверждающей, что рентабельность в реальном секторе (за исключением монополистов и сырьевых экспортеров) не превышает 10 - 12%. То есть максимальная ставка, которую может выдержать промышленность, - 8 - 9% годовых. Возможна она для банковской системы, учитывая все риски? Вполне - но при одном условии: если стоимость фондирования равна нулю, в крайнем случае - 1 - 2%. Короче говоря, чтобы хоть как-то поддержать функционирование сектора (а маржи в 7 - 8% едва хватило бы для этого), Банк России должен предоставлять ресурсы, которые пойдут в реальную экономику, по сути дела, под отрицательную ставку. Кстати, центральные банки Швеции и Японии сегодня так и делают - именно для того, чтобы поддержать отечественного производителя.

Что нам Гекуба?

Строго говоря, в нынешних условиях кредитование реального сектора для банка - только лишние хлопоты да риски. Достаточно взглянуть на результаты работы хотя бы нашего Эллипс банка в первом полугодии. Судите сами: покупка фондовых инструментов в начале года принесла 40 - 60% годовых, не только в рублях, но часто и в валюте. Получается, что доходность в этом сегменте вполне позволяет обслуживать дорогие привлеченные средства вкладчиков и даже формировать резервы под эти инструменты, чего никак не скажешь о доходности реального сектора. Так что если банки начнут распределять свои ресурсы, учитывая принцип "доход - надежность - ликвидность", им спокойнее и выгоднее полностью отказаться от активных операций в реальном секторе и бросить все силы на виртуальный финансовый рынок, ибо там соотношение будет наилучшим.

Собственно, это и происходит уже у нас в России и во всем мире. Вся государственная поддержка сначала попадает в банки, а затем прямиком следует на финансовый рынок, где восстанавливаются прежние и формируются новые пузыри (нефть, акции и так далее). Именно там банки настолько неплохо зарабатывают, что некоторые из них даже возвращают правительству деньги и выплачивают своим сотрудникам рекордные суммы бонусов - и это в разгар глобального кризиса.

Словом, доходы в финансовом сегменте держатся на весьма высоком уровне ценой обезвоживания реального сектора, из которого высасывается последняя ликвидность. В том числе по доброй воле руководителей промышленных предприятий, которые предпочитают не вкладывать средства в производство на фоне падающего спроса, а размещают их на депозиты - раз уж можно получить хороший доход без особых хлопот. Понятно, что, если этот поток хотя бы не регулировать, пузырь на финансовом рынке будет пухнуть, а производство - падать все ниже. До тех пор пока вовсе не утратит способность выпускать товары и предоставлять услуги - предприятия закроются, а люди окажутся на улице. Если этот сценарий реализуется, нас ждут давно забытый товарный дефицит и галопирующая инфляция.

Инновации под вопросом

Мне могут возразить: мол, во всех странах с развитой экономикой картина похожая. Да, сходство есть, но весьма условное. Если в Италии "заморожены" двести кожевенных предприятий, то это значит, что все управленцы и специалисты остаются на своих местах и продолжают получать обычную зарплату. Что касается рядовых работников - выходцев из стран "третьего мира", им приходится довольствоваться ежемесячным пособием в 100 евро и дожидаться, пока возрастет спрос на продукцию. Для того чтобы полностью восстановить объемы производства, понадобится месяц-другой, не больше.

В России же перезапуск, а тем более реанимация производства весьма проблематичны. Наши градообразующие предприятия, как правило, имеют архаичную структуру управления и, потеряв спрос, вынуждены увольнять персонал полностью. Чтобы как-то выжить, люди хватаются за любую работу, пытаются переобучаться. Все это мы проходили в девяностые годы, когда лучшие кадры оборонки переквалифицировались в "челноков", подались в торговлю, сферу услуг - это в лучшем случае. Многие ли из них вернулись к прежней специальности, когда экономика начала подниматься? Единицы... Подобный сценарий многие эксперты считают для России убийственным, и я с ними согласен. При таком развитии ситуации ни о каком импортозамещении и речи нет. Наоборот, мы попадаем в еще большую зависимость от импорта, в том числе и продовольственного. Более того, нам смогут навязывать любые "оранжевые" социальные и политические технологии. И совершенно ясно, что этот сценарий не оставляет надежд на инновационное развитие страны.

Возможен ли в России "трансфер технологий"?

Надо понять, что перевод экономики на инновационные рельсы - не очередная мода, а жизненная необходимость для страны, условие ее выживания и возрождения. И проблема не ограничивается полным замещением материально-технической базы производства. В первую очередь надо менять мышление - управленцам, технологам, инженерам.

Первоначальное решение - передать ответственность за эту глобальную программу государственным корпорациям, концентрирующим финансовые ресурсы - похоже, себя не оправдало. По мнению Президента России, средства здесь осваиваются медленно и неэффективно.

Остается путь предпринимательской инициативы - так называемый трансфер технологий. Одна из традиционных российских бед - проблема внедрения. Известно, что наши ученые и конструкторы славятся во всем мире, но едва ли не все приоритеты уходили к другим, потому что в России не умеют ни инициализировать разработки, ни создать под них рынок, ни наладить производство. И дело не в том, что нет знаний или опыта, - нет стимулов, а значит, и желания.

Нашим промышленным монополистам, как правило, инновации принципиально не интересны - работы и хлопот много больше, а результат под вопросом. Куда проще, ничего не меняя, получать сверхдоходы за счет монопольных позиций.

Казалось бы, самое благодатное поле для деятельности малого и среднего бизнеса. Но положение предприятий этого масштаба таково, что они с трудом выживают на нашем все еще достаточно диком рынке. Между тем именно структурная гибкость, мобильность малого бизнеса сделала его настоящим локомотивом роста в развитых экономиках. Все дело - в системе стимулов и преференций, которые побуждали бы предпринимателей работать в инновационной сфере. И как раз здесь банковская система могла бы сыграть заметную роль, кредитуя на самых благоприятных условиях инновационные проекты. Но - придется вернуться к уже сказанному - такое банковское кредитование возможно только при отрицательной ставке фондирования этих операций. Да, риски остаются - проекты часто носят венчурный характер, но иного способа запустить инновационный процесс просто не существует.

С чего начинать?

Кстати, рискуют-то не только банки. Не меньше рисков у предпринимателя, взявшегося за реализацию инновационного проекта. У него ведь чаще всего нет даже начальной суммы, чтобы приобрести, а тем более запустить новую технологию. Понятно, есть вариант - отдать в залог личный автомобиль или, скажем, садовый домик на дачном участке... Романтично - но неэффективно, особенно на фоне споров о проблемных активах. Так что как ни крути, а единственный источник средств, которые могут выдаваться на длительный срок под отрицательную процентную ставку, - кредитная эмиссия на целевой инвестиционной основе и при условии, что использование средств будет контролироваться государством. Это вполне реальный механизм, и запустить его можно достаточно быстро.

Отработать же этот механизм можно в тех сегментах, где у России есть хороший конкурентоспособный потенциал. В частности, в производстве продуктов питания из отечественного сырья. Наша страна вышла в пятерку мировых лидеров по экспорту самых дешевых сортов продовольственной и фуражной пшеницы. Это, конечно, хорошо. Но для того чтобы повысить рентабельность и получить больший финансовый рычаг, надо идти дальше. Не ограничиваться фуражными сортами, а выращивать ценное продовольственное зерно с высоким содержанием клейковины и поставлять его на рынки. И наладить переработку этого зерна в более дорогие продукты, оставляя добавленную стоимость на своей территории. Это тоже инновации, и такая программа требует соответствующей поддержки.

В целом суть нашего комплексного предложения такова. Если банк вкладывает средства в реальный бизнес, связанный с производством экспортной или импортозамещающей продукции, основанным на инновационных технологиях, условия фондирования должны в корне отличаться от того, что ныне существует. Конечно, здесь важно с самого начала определить механизм управления процессами со стороны государства. Могут быть использованы принципы квотирования, налогового стимулирования, тарифного регулирования - а скорее всего, все в комплексе. Ну, например, банк платит налог с той части прибыли, которую дали спекуляции на финансовом рынке. Если же прибыль - результат работы в реальном секторе, она от налога освобождается. И кстати, целесообразно предусмотреть возможность ее использования для целей капитализации.

Правда, и ничего кроме правды

Сегодня доходность кредитных портфелей банков явно не соответствует сальдированному доходу предприятий, которым эти кредиты предназначены. Легко предположить, что эти доходы зарабатываются отнюдь не в реальном секторе. Или зарабатываются за счет этих же выдаваемых кредитов. Можно сколько угодно прятать эти "маленькие хитрости" и объяснять их красивыми словами, но суть этого явления и его причины понятны всем. И отменить его приказом не получится, как не вырастет по мановению волшебной палочки рентабельность в реальном секторе.

С этим же, собственно, связан призыв премьер-министра ко всем финансовым организациям расчистить свои балансы и показать реальный капитал. Понятно, что зарубежные банки, особенно крупнейшие, в этом не слишком заинтересованы и вряд ли сами предложат меры по усилению надзора. Но факт остается фактом: вполне возможно, что, если все разом обнародуют правду, и ничего кроме правды, обнаружится нулевой, а то и вовсе отрицательный капитал мировой финансовой системы. И источников ее рекапитализации помимо государственной эмиссии, увеличивающей государственный же долг, просто не существует, поскольку все реальные капиталы потеряны.

Но любое государство обязано защитить свою экономику и своих граждан.

О проблемных активах

И еще одна сегодняшняя проблема, неминуемо переходящая в завтрашний день, - управление залогами, полученными от заемщиков. Если управлять ими нынешними устаревшими методами, залоги эти лягут на банки непосильной ношей, которая будет только отнимать ресурсы и приведет к новым убыткам банков.

Но как сделать, чтобы активы, ставшие проблемными, не повисали мертвым грузом, а работали во благо экономике? Ответ есть - все эти ресурсы и реальные активы надо перезапустить на основе современных инновационных теорий и подходов. Это сложно и требует от банков колоссальных усилий. Поэтому такую работу государство могло бы мотивировать. Хорошим стимулом стало бы долгосрочное фондирование под отрицательную процентную ставку - целевым образом для перезапуска в залоговых предприятиях и организациях соответствующих мер, которые и станут со временем источником возврата средств и дополнительной маржи.

Приведу пример из жизни. В одном из банков Приволжского федерального округа три из четырех миллиардов рублей активов пошли на создание теплиц. Когда разразился кризис, банк с ним не справился, не хватило ликвидности. Сейчас теплицы оказались на балансе Агентства по страхованию вкладов. Что вполне естественно - вряд ли сейчас найдешь покупателя на трехмиллиардное убыточное сооружение. С другой стороны, без эксплуатации теплицы довольно скоро начнут разваливаться, и актив из проблемного станет никаким.

Между тем, возможно, какой-то банк (или его клиент) располагает инновационными технологиями, способными значительно повысить рентабельность выращивания тепличных культур и вывести эти теплицы в прибыльный режим. Это, разумеется, потребует времени и сил, зато появляется реальная перспектива. Не логично ли в таком случае рассмотреть особый режим приобретения этого актива, какие-то льготы и компенсации? Наверное, такая мера должна носить временный характер, да и подходить к каждой подобной ситуации нужно индивидуально.

М.Гуревич

Председатель правления

ОАО КБ "Эллипс банк"