Мудрый Экономист

Инклюзия - включение в толерантность

"Руководитель бюджетной организации", 2011, N 2

На Каннском кинофестивале 1996 г. одному фильму были вручены сразу два приза за лучшую мужскую роль. Француз Даниэль Отей и бельгиец Паскаль Дюкен сыграли в фильме Жако ван Дормаля "День восьмой" трогательную историю дружбы двоих мужчин. Жорж, герой Дюкена, - "солнечный человек": другими словами, у него синдром Дауна. Естественно, тот же диагноз и у исполнителя его роли. Знаменитый на весь мир артист Отей не просто не считает для себя зазорным работать на одной площадке с инвалидом - он воспринимает это как честь. То, что естественно для западного толерантного сознания, пока еще не вполне обычно для российского.

Шаги на этом пути делаются и в нашей стране. Самый главный - то, что в разных городах России появляются инклюзивные школы и детские сады. В них вместе воспитываются и относительно здоровые дети, и те, которые отличаются в развитии от нормы по физическим или психическим признакам. Детский сад N 288 г. Москвы начал работать в апреле 2010 г., а с сентября это государственное образовательное учреждение имеет официальный статус ресурсного центра инклюзивного дошкольного образования "Детский сад для всех" в пилотном проекте ЮНЕСКО и Департамента образования г. Москвы "Московское образование: от младенчества до школы".

Совместное обучение необходимо прежде всего для формирования терпимости к особенностям других и для включения "особых" детей в мир, чтобы они не чувствовали себя отколотыми от общества, ощущали себя в нем комфортно. Слово "инклюзия" как раз и означает "включение". Но цель - не только это. В основе инклюзивного образования индивидуальный, дифференцированный подход к потребностям каждого воспитанника, а это очень важно и для больных, и для здоровых детей. Вот почему интеллектуальное развитие обычных детей в инклюзивном садике выше, чем в других детских учреждениях.

Первой в Москве экспериментальной площадкой по инклюзивному образованию был детский сад N 1465. 288-й - его "дочка". Сюда каждое утро приезжают дети из разных районов столицы: и здоровые, и с синдромом Дауна, и с детским церебральным параличом (ДЦП), аутизмом в различных формах, задержками психического развития (ЗПР), общим недоразвитием речи (ОНР), алалией, синдромом дефицита внимания, органическими поражениями нервной системы, есть и дети с двигательными нарушениями - инвалиды-колясочники. Обычно в документах пишут: "сложная структура дефекта" - "чистых" диагнозов, как правило, не бывает, чаще нарушения сочетаются друг с другом. Родителям, чтобы устроить сюда малыша, приходится стоять в очереди - впрочем, как и в другие московские садики. Есть, правда, еще несколько коррекционных детских садов: только для детей с синдромом Дауна, например, или с нарушениями физического развития, или специализированные логопедические сады. Детей, которых специалисты относят к категории "норма", там нет совсем. Существуют садики комбинированного вида: в них созданы отдельные группы для детей с ЗПР, ОНР или другими проблемами. Кроме того, некоторые "особые" дети посещают обычные детские сады.

Как же родители обычных детей относятся к тому, что их дети - в одной группе с детьми-инвалидами? Ведь одно дело - услышать предупреждения педагогов, другое - увидеть больного ребенка, ровесника твоего сына или дочки.

Некоторые цифры

По правилам инклюзивной программы количество детей с ограниченными возможностями по здоровью составляет до 30% в каждой группе. Общая численность может быть разной: в старшей - до 20 человек, в младшей - 16. Конечно, "особые" дети требуют повышенного внимания, так что в дневные часы в группе одновременно работают не один, а два воспитателя. Рано утром и поздно вечером, когда детей в садике немного, воспитатель один.

Внутрисадовская комиссия дает рекомендации по развитию того или иного малыша, составляет для него "образовательный маршрут". "Особый" ребенок проводит в садике от одного до нескольких часов: в зависимости от того, насколько он адаптировался, как может общаться с другими детьми, как себя чувствует в группе. Сначала его приводят в так называемую группу кратковременного пребывания ненадолго - на занятия в кругу, на физкультуру или музыку. Если адаптация вызывает какие-либо трудности, могут быть и индивидуальные занятия. На них ребенка постоянно держит за руку взрослый - один из его родителей или педагог.

Современные педагогические технологии

Сейчас в инклюзивном детском саду N 288 14 групп, в каждой от 14 до 20 ребятишек. Они изготавливают поделки в столярной и керамической мастерских, где есть не только молотки, отвертки, шурупы и гвозди, но и настоящий маленький конвейер. В сенсорной комнате - "туннель открытий": любое движение вызывает новый звук и изменение цвета. Есть в садике и мультимедийный класс, и спортзал с тренажерами, и бассейн, и исследовательская лаборатория: можно познакомиться со свойствами веществ, понаблюдать за погодой, провести опыты.

Для живущих в Центральном округе Москвы детей с тяжелыми нарушениями здоровья, воспитывающихся дома, и их родителей в детском саду N 288 созданы консультативный пункт и "библиотека игрушек" - лекотека. Родители приходят туда со своими "особыми" малышами, вместе играют и могут получить рекомендации логопеда, дефектолога, семейного психолога, врача по поводу того, как общаться со своим столь непростым ребенком, как развивать его. Для "особых" детей от двух месяцев до трех лет предназначена служба ранней помощи - с групповыми и индивидуальными занятиями. Все это - подготовка ребенка к тому, чтобы он потом посещал инклюзивную группу вместе с другими детьми.

Финансирование учреждения государственное, с родителей воспитанников в садике не берут никакой дополнительной платы. Они вносят ежемесячную сумму, установленную Правительством Москвы и префектурой и не отличающуюся от платы за обычный детский сад. Некоторые категории детей освобождаются и от этого - то есть получают льготу. Платных образовательных услуг детский сад не оказывает, но при нем создан благотворительный фонд, на счет которого при желании кто-то из родителей может перечислить деньги. Напрямую детскому саду заплатить нельзя.

Под патронатом ЮНЕСКО

Больше сотни сотрудников детского сада N 288 - воспитатели, логопеды, дефектологи, психологи, специалисты по физкультуре, музыкальные работники, педагоги дополнительного образования, социальные педагоги - работают по комбинированным программам, которые требуют специальных знаний, особых подходов. У всех у них профильное образование: психологическое, дефектологическое, логопедическое. Большинство получили его в университете совсем недавно: в штате много молодых специалистов. Дополнительную подготовку дает методический центр при префектуре.

Программами работы инклюзивного детского сада, его современными педагогическими технологиями живо интересуются в Правительстве Москвы, Совете Федерации, ведь этот опыт работы необходимо тиражировать и распространять: в перспективе инклюзивный детский сад должен быть в шаговой доступности для каждого ребенка-инвалида. Под давлением ли общественных организаций или родителей детей-инвалидов, из желания ли не отставать "от планеты всей", но Россия взяла курс на инклюзивное образование. В детском саду N 288 проводятся мастер-классы для педагогов со всей страны. Средства на их организацию и приобретение дополнительного развивающего оборудования выделены ЮНЕСКО - садик выиграл конкурс и получил финансирование, став одной из экспериментальных площадок в пилотном проекте этой международной организации. В сотрудничестве с ЦППРиК "Тверской" детский сад участвует в проекте "Стрижи" - СТРемление к Инклюзивной ЖИзни.

К зарплате сотрудники получают 15%-ную надбавку. Однако не она, очевидно, является для них главным мотивирующим фактором в столь сложной работе. Здесь трудятся люди, которые способны видеть в ребенке прежде всего не диагноз и не особенности развития, а его уникальность, неповторимую личность, интересы и талант.

Ирина Евгеньевна Ясина, экономист, журналист, член Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, вице-президент фонда "Либеральная Миссия", член "Комитета 2008", инвалид-колясочник:

Мы проводили несколько опросов: дети спрашивали об отношении к инклюзивному образованию своих одноклассников, их родителей и учителей. 90% детей - за: они читают новости в Интернете, знают, как это организовано в других странах, и они вполне готовы быть цивилизованными. Их родители делятся в соотношении 40 к 60, большая часть против: у них опасения, что их здоровому ребенку достанется меньше внимания, времени, любви, "преподавательского процесса". Но наиболее консервативно настроены учителя: среди них 90% против инклюзии: "Нет, что вы, нам не будет хватать времени на обычных детей, да и вообще - мы не умеем". И это правда: не умеют. Есть, конечно, замечательные люди, которые готовы доучиваться, были бы специальные курсы. Но таких, готовых учиться, мало.

В группе не должно быть много детей с особенностями развития - и тогда квалифицированный воспитатель нормально справляется. Учителя тех классов, в которых есть глухие дети, объясняют своим коллегам: единственное, что требуется от учителя, - это не поворачиваться спиной к ученикам. И все! Дело в том, что если у ребенка ломается или сбоит слуховой аппарат, то он читает по губам. Разве сложно выработать привычку писать на доске вполоборота к классу?

И неправда, что главная проблема - финансовая. Может быть, в инклюзивном садике на одного ребенка должно приходиться и побольше взрослых, чем в обычном. Но - не кардинально больше. Так что нет особого роста финансовых затрат. К тому же все финансовые проблемы решаются новой системой бюджетного финансирования. Многие кричат по этому поводу: "Какой кошмар! Все будет сокращаться!". На самом же деле система подушевого финансирования очень правильная. В Европе на каждого ребенка с ограниченными возможностями здоровья сумма, выделяемая из бюджета, больше, чем на обычного. Поэтому школа и детский сад даже заинтересованы в том, чтобы иметь такого воспитанника. Для "особых" детей подушевое финансирование - это выход из западни.

Людмила Викторовна Веко, руководитель СП Консультативно-диагностический центр МДОУ N 110, Нижний Новгород:

Когда ребенок приходит к нам, мы сразу составляем для него программу сопровождения его и его семьи. Консультируем родителей, ведь нужно, чтобы и в семье были оптимальные условия для развития ребенка. Во время пребывания в группе дети, как правило, находятся с родителями: на комплексных, групповых и индивидуальных занятиях. В каждой группе максимум шесть-семь детей, с которыми занимаются два, иногда три педагога. Есть и десять самых обычных детсадовских групп. По пятницам у нас совместные, комбинированные занятия для тех и других детей - чтобы создать хотя бы внутренние условия для включения разных детей в социум. Много и общих для всех мероприятий: праздников, утренников; вместе все гуляют.

Когда наши воспитанники уходят от нас в детский сад или школу, они продолжают нуждаться в дальнейшей поддержке, помощи специальных педагогов, психологов, дефектологов, логопедов и т.д. В обычных детсадах таких специалистов нет, поэтому раз или два в неделю родители с этими детьми приезжают к нам на поддерживающие занятия. Если надо, наши специалисты выезжают в тот садик, который посещает наш подопечный, мы оказываем помощь его педагогам, приглашаем их к нам. В школьной работе с такими детьми много тонкостей: столы надо расставить не рядами, а по кругу, изменить структуру учебного дня и структуру урока. Дети с неразвитой речью могут общаться с помощью пиктограмм, могут даже фразы из них составлять. Но этому надо научить педагогов.

Инклюзия очень важна для России. Этот принцип нужно не просто тиражировать - я считаю, что в идеале все до одного дошкольные учреждения и школы должны быть именно такими. Но пока что мы делаем только первые шаги. Иногда заведующие детскими садами спрашивают: "Ну почему, почему мы должны брать ребенка с синдромом Дауна в обычную группу?". Объясняем: во-первых, во благо этого ребенка. Он социализируется, он начинает общаться. Во-вторых, во благо других детей, его сверстников: именно в раннем, дошкольном возрасте лучше всего формировать толерантность, чувство доброты, сострадания, желание помочь. Ведь в первую очередь барьеры возникают в голове не у детей, а у взрослых: "Вот, придет больной ребенок, а вдруг он заразный, а вдруг у него еще проблемы будут, да зачем это надо, чтобы мой сын видел такого...". А потом, когда дети взрослеют, не научившись помогать более слабым, мы задаем себе вопрос: почему он вырос таким жестоким, откуда это у него?

Еще один плюс: в классе или группе, где есть дети с особенностями развития, по нормам общее количество детей должно быть меньше: не 25, а от 10 до 15. Поэтому в Германии, например, большой конкурс на то, чтобы отдать обычного, здорового ребенка именно в инклюзивную группу: там ему будет уделено больше внимания.

В феврале 2011 г. мы открываем единственный в ПФО Центр лечебной педагогики и социальной адаптации. Будем готовить к посещению образовательных учреждений детей не только дошкольного, но и школьного возраста.

В группе или классе, где занимается такой сложный ребенок, обязательно должен быть, помимо воспитателя или учителя, еще один взрослый - ассистент. За рубежом "особого" ребенка всегда сопровождает на занятиях ассистент-тьютор, он помогает ему что-то воспринимать, записывать, в доступной форме объясняет, если он чего-то не понял, и т.д. Это отдельная профессия, ее надо осваивать, обучаться ей. Сейчас и в России есть тьюторы, но у нас в отличие от других стран это волонтеры, их труд не оплачивается.

О финансовой стороне вопроса: давным-давно уже подсчитано, что по затратам инклюзивное образование ничуть не дороже, чем содержать специальные сады и коррекционные школы. Вообще говоря, за каждым ребенком должен быть закреплен образовательный страховой полис. Рождается ребенок - и государство сразу гарантированно выделяет определенную сумму на его образование. И если эта сумма будет "следовать за ребенком" в те учреждения, куда он идет, а не распределяться сверху, то ее вполне достаточно, чтобы организовать процесс обучения так, как нужно каждому.

И.А.Зубкова

Эксперт журнала

"Руководитель бюджетной организации"